arlantaniar (arlantaniar) wrote,
arlantaniar
arlantaniar

Гирра, сын Адму.

Ффух, наконец-то закончил отчет. Вообще-то я их терпеть не могу писать, но тут персонаж оказался очень сложным, и я решил как-то зафиксировать это. На самом деле для меня получилось, что я как бы играю трех разных персонажей одновременно…
Отдельные спасибы –
- Мастерам за игру и загруз. Не все выстрелило, но то, что было, было эпично.
- Кухне – за еду.
- Магуру – за мудрость, речи (сказка была восхитительна, но не только она), и за последние слова. Было очень приятно играть вместе!
- Исис – за красивую и трогательную историю любви
- Царю – за то, какой он царь. Мудрый, но вероломный… сложный и интересный персонаж
- Царице – за женственность и царственность. Я бы пошел за вами не задумываясь!
- Кишару – за твердость, и вообще очень классный глава стражи получился!
- Адму – за принципиальность и за последний разговор. Тургенев, отцы и дети… я почувствовал как мы поменялись ролями =)
- Нинмаху – за твердость и внутреннее пламя. Я, как последователь Мардука (судья же) чувствовал гордость за такого жреца!
- Итурмеру – за горячность. И кандалы в кандалы!..
- Шульпа’Э – за изворотливость и скользкость. Такой хитрый персонаж оказался=). Впрочем, твоя речь на выборах жреца все же заставила задуматься.
- Астарте – за то, насколько все было плохо. До сих пор считаю тебя главной причиной всех бед Вавилона!
- Богинь сестер и в особенности Бау – за то, что научили судью милосердию. И за чудесную женственность! Очень здорово было общаться с вами!
- Послам из Египта – за то, что пытались =) Жаль что так и не удалось пообщаться… но я рад что так и не казнил вас.
- Иштар – за иштаристость. Очень яркий образ, опасность и переменчивость чувствовалась издалека.
Итак:

Гирра, сын Адму.
Его звали главным судьей - и нет имени или прозвища, которое было бы точнее и вернее, ибо он посвятил всего себя служению закону и справедливости. Закон превыше всего, и ни царь, ни сами боги не могут попирать законы Вавилона! Закон выше судьи - если потребуется, осужден будет сам судья... и да не дрогнет рука подписывающего приговор.

Будь тверд, спокоен, беспристрастен и внимателен. Следи за каждым своим словом и словами тех, кто около тебя, ведь закон Вавилона суров. Будь точен, ибо ошибку другого простить можно, но себе - никогда. Каждое твое слово высекается в камне - и ты уже почти не видишь разницы между приговором и разговором вне суда. Не лги никогда - за лжесвидетельство предусмотрена суровая кара. Любое решение соотноси с законом и никакое не принимай под влиянием эмоций. Таковы внутренние стержни судьи.

Вот рассказ судьи:

«...Я помню разговор с верховным жрецом Магуром. Он подошел к окну и сказал: "Смотри! Ты видишь Вавилон, город счастья!" Я тогда ответил: "Я вижу город, в котором зреют семена несправедливости". Я знал, о чем говорю -о каких-то преступлениях я лишь догадывался, какие-то был готов изобличить уже вскоре... На это Магур сказал: "Пусть Вавилон будет настолько счастливым, чтобы в нем не было несправедливости!" Я ответил: "Пусть Вавилон будет настолько справедлив, что в нем не останется места несчастью!". Лишь позже я осознаю, что это был не разговор Гирры и Магура, а разговор Мардука и Бау и Нинсур. Жаль, что я уже не смогу обсудить это с Магуром...

Закон Вавилона суров, но справедлив. Наказание должно быть неотвратимым, но взвешенным и справедливым. Потому, когда царь Вавилона приказал вместо обыкновенной в таких случаях казни мечом или веревкой напоить казнокрада золотом, я был ошеломлен. Хотя царь и был в своем праве, это противоречило обычаю и сути наказания. Позже я говорил с Исис и спросил: "Что ты думаешь по поводу казни?" Она ответила: "Мне кажется, этот крик слышал весь Вавилон...". Верность этих слов подтвердилась куда быстрее чем мы все рассчитывали. На следующий день, после видения на утреннем пиру, Магур подойдет ко мне и скажет: "Богини сестры недовольны жестокостью приговора". Что ж, пусть царь и был в своем праве, такое решение принимать не следовало. Наверное, Бау и Нинсур ждали, что я вспомню о собственном приговоре 16 - летней давности, когда по решению суда - меня! - за измену была казнена моя собственная жена, а ребенок (как я считал) - утоплен... но я не вспомнил. Интересно, как бы все повернулась, вспомни я тогда, на пиру?..

Я знал или предполагал о преступлениях. Я видел бога Адада в компании замужней женщины - фаворитки царицы. Их объятия были куда крепче дружеских. Но у меня не нашлось достаточных доказательств чтобы предъявить обвинение - и я был вынужден молчать, поскольку без твердых доказательств вины никто не может быть осужден. Я знал, что советник Бэлит нечисть на руку - но и здесь не удалось поймать его с поличным. Я подозревал, что на кухне творится что-то странное, но никаких данных не было обнаружено. Что же, может быть подозрения были беспочвенны.

Я внимательно следил за каждым словом послов из Египта. Их хранило то, что они являлись послами и гостями, но ничто не спасибо бы их, если бы они оскорбили богов Вавилона. Поэтому я вслушивался в каждое слово, оценивая их речь сообразно закон. Однако... каждое их предложение было взвешенным, поступки продуманы, и постепенно я пришел к выводу, что нет в их словах и действиях ничего преступного, и, вероятно, не будет. Трудно было предположить, что послы настолько чужого для Вавилона государства окажутся теми, кто едва ли не более всех вавилонян чтит вавилонские законы. Странным был для меня вечер после первого пира - послы спокойно беседуют с сестрами Бау и Нинсур. Что ж, хорошо, что опасения оказались напрасными.

И, конечно, Астарта. Головная боль всего Вавилона. Еще само ее появление вызвало массу вопросов, а уж сотворение пресловутого фонтана и очевидное недовольство Бау... это колдовство, и по большому счету для суда было бы не важно, отравился ли кто-то или нет этой водой. Я знал, на что шел, обвиняя Астарту. Было видно, что царь благоволит гостье, да и ее силы велики - захоти она лгать или насылать видения, отличить ложь от правды было бы трудно - однако промолчать я не мог. Раз никто не готов обвинить ее - это буду я.

Еще в начале, когда я лишь выдвинул обвинение, меня поразила храбрость стражи - даже без поддержки богов (на которую я рассчитывал, но не дождался) они храбро попытались задержать чужестранку.

В тот момент я проникся большим уважением к ним. Что ж, обвинения были выдвинуты и пути назад нет. Дальше - только суд, и мне как обвинителю придется искать улики... но нельзя было забыть и о справедливости - Астарта сказала, что кто-то вопреки ее воле испортил ее колдовство, так что я должен был проверить и эту версию. В конце концов, главное - найти преступника, а не обвинить Астарту, если она окажется невиновной. Поэтому я просил жрецов Нинкаси открыть, правду ли говорит Астарта, или же это ложь. Поскольку обвинителем выступал я, деньги на приношения также пришли из моего дома. Ответ обещали дать на суде...

Однако суд - это лишь часть моих обязанностей. Параллельно идет расследование убийства в покоях послов - страшное оскорбление с точки зрения политики и конечно же нарушение Закона. Хотя основную часть расследование вела стража, я был в курсе всего и советовался с ними в процессе. Возможность так и не раскрыть убийство напрягала меня даже больше чем грядущее поражение в суде. К счастью, стража действовала профессионально и инициативно - как оказалось, они спросили подсказки у Мардука, бога правосудия. Знак обещали подать на суде. Кажется, этот суд станет ключевым для всего Вавилона.

До суда также случилось затмение - и в нем, как оказалось, виновата та же Астарта. Что ж, еще одно колдовство. И за него она ответит...

Итак, Суд начинается! Вот только проблема - единственный судья оказался обвинителем. Перед началом суда мне пришлось просить главу стражи Кишара выступить от моего имени, ибо единственным судьей в этом запутанном деле я мог представить только самого себя. Хоть начальник стражи выступал лишь как мой представитель, и потому не мог понести наказание за ложный донос, я не мог не восхититься его храбростью - кто знает, как бы повела себя разгневанная Астарта.

До начала суда Бау напомнила о милосердии. Я помнил ее гнев от жестокой казни накануне и внутри себя решил - если приговорена будет Астарта, то милосердие будет проявлено - хотя еще и не знал, как. Ведь воля богини тоже является законом и поскольку я не хотел гнева богов над Вавилоном. Наверное, мало кто обратил на это внимание, но тем лучше.

Суд… Что ж, Вавилон запомнит суд, на котором свидетелями выступали сами боги. В итоге обвинения с Астарты были сняты. По закону Вавилона обвинивший, но не доказавший вину, должен быть приговорен к тому наказанию, которое было бы назначено обвиняемому. Наказание за колдовство в Вавилоне - смерть. Я был готов вынести решение о собственной казни - ибо закон должен быть соблюден, и все равны перед ним - но... царь с благословления богинь сестер вынес иное решение, и я остался жить. До сих пор я не уверен, верное ли это было решение.

После благополучно разрешилось и дело с убийством - как оказалось, это была месть богини Иштар за оскорбление. Она была в своем праве, наказание уже свершилось...

Вскоре раскрылась и еще одна загадка. Я знал, что в истории Арали есть какое-то темное пятно. У Могура узнал, что в прошлом сами богини выкупили Арали из рабства. Пришло время поговорить с самой жрицей. Она же без всякой утайки рассказала свою историю. Как оказалось, Арали в прошлом была рабыней, которая часто сбегала от хозяина. За последний ее побег ей грозила смерть, однако сестры - богини выкупили ее у хозяина. В тот миг я задумался - хоть обычно за побег рабу отрезают ухо, хозяин был вправе лишить ее жизни. Однако воля богов вмешалась в судьбу Арали...да будет так. Я не стал взывать к богам и требовать завершения начатого - в частности, потому что вспомнил о милосердии богов.

И хоть все вроде бы было хорошо, многие текущие дела были разрешены, что-то не давало мне покоя - мне и главе стражи Кишару. Как будто кто-то специально вносит разлад среди жречества и богов. Истина ускользала из рук, путались факты: хоть убийство и было местью Иштар, почему труп нашли в комнате послов и почему его духовный след вел в храм Адада? Почему одни жрецы (со слов наших богов) говорили, что бог Египта - это один из старых богов, с которыми дрались боги Вавилона, другие же отрицали это? Почему Бау, разгневанная магией и присутствием Астарты, защищает ее на суде? Эти и многие другие мелочи выбивались из общей картины т чем дальше, тем сильнее. Выход был один - просить царя как друга Мардука говорить с ним - ибо все это выходило за рамки возможностей людей. Завертевшиеся события не дали раскрыть эту тайну... или же они и были ответом?

Наверное, самое важное, что произошло с судьей случилось после суда и до всего остального. Как оказалось, много лет назад после суда над своей изменившей женой я был проклят Бау. И все бы ничего - я готов был мириться с проклятием, но оказалось, что оно перейдет на моих детей... я пошел к Бау просить о снисхождении. И в коротком разговоре сложились все детали паззла. Судья, который превыше всего ставил закон и справедливость, не обращая более ни на что внимание - понял, что в своем яром исполнении долга он забыл о милосердии. А милосердие - это еще один закон мира, нарушать который нельзя. С этого момента я понял, что нельзя служить только Мардуку - справедливости, - и забывать о Бау - милосердии. Представление о суде и о себе перевернулось кардинально.

Но вот близится час выбора верховного жреца. На возвышении - Магур, самый старый и мудрый из всех, действующий верховный жрец Вавилона и верховный жрец богинь - сестер, и Нинмах, старший жрец Мардука. Оба достойны, но трудно было сохранить каменное лицо, слушая речь Магура. "…Я поливаю корни!" - такими словами закончил Магур, и разве мог бы кто-то принять иное решение? Казалось все решено... но тут выходит Шульпа'Э и переворачивает все с ног на голову. Он говорит неровно, но хорошо - и это нравится народу. Хотя я сам не поверил ему - сложно было узнать в его речах буйного бога Адада, которому он служит. Я должен был понять эту фальшь сразу... На все, впрочем, воля богов и Царя - для меня было не важно, кто станет жрецом, пусть я и симпатизировал (к своему стыду, ибо симпатия - это эмоция и не имеет отношения к справедливости) Магуру. Царь же... выбирает Шульпа'Э.

Тут взроптали остальные жрецы, клеймя Шульпа'Э лжецом. И даже более того - он сделал это по приказу бога, которому он служит, а тот - немыслимо! - по приказу царя. Я остолбенел - оказалось, кто-то посмел давать лживые свидетельства на суде! Еще не успели высохнуть глиняные таблички с приговором! Но слишком непонятно все оставалось для меня - где кончалась ложь и начиналась правда, зачем богам понадобилось лгать и нужно ли начинать новый суд и выносить новый приговор. Поэтому, когда в звенящей тишине бог Адад, вспыльчивый и грозный бог войны, сказал: "Он лгал по моему приказу! Ну, так кто осмелится задать вопрос мне? Кто?!" -судья моим голосом произнес: "Я!".

Кажется, удивились все. Но ответ на мой вопрос услышать было не суждено - царь повелевает прекратить споры, воззвав к верным ему войскам, и Бау и Нинсур поддерживают его. Возможно этого делать не следовало, но с точки зрения закона все соблюдено.

Я помню, как Адад, бог войны, по ошибке в запале назвал Магура жрецом Мардука. Я видел, как вспыхнули глаза Магура и как он как будто вырос на голову, став больше и сильнее каждого в Вавилоне. Наверное именно с этого момента я начал понимать разницу между богами и людьми и то, насколько величественны и сильны могут быть люди. Вавилон - город людей, а не Богов, скажут позднее. Но еще - Закон един и для людей, и для богов.

Я помню, как царь просил сначала Магура, а потом и Нинмаха стать наставником для Шульпа'Э. Оба отказались, поскольку не могли принять верховного жреца, который лжёт людям по слову своего Бога. Я запомнил слова Нинмаха :"неужели ты, о царь, думаешь, что Мардук, бог справедливого суда, позволил бы мне стать наставником лжеца?" В этот момент я был полностью на стороне Нинмаха и Магура... но промолчал, поскольку судья не должен вставать ни на чью сторону, кроме стороны закона.

Я помню как Магур, опершись на Нинмаха, удалялся по пустынным улицам Вавилона к дальним воротам, старея с каждым шагом. Я был рядом с ним и слышал его последние слова:"... Боги не люди! Будь человеком!.." после них он вышел за пределы города и умер. Вечно юный, одаренный милостью богов, он умер от старости. И во истину не было для Вавилона потери больше и страшнее чем эта.

Потом Нинмах встал. В его глазах горел огонь ярости... "Rуда ты?" Спросил я его - "Просить Мардука убить меня… или дать мне силы убить царя" ответил он, и прежде чем я успел что-то сказать в ответ, добавил: "Если хочешь, зови стражу... но не сейчас. Сначала я иду к Мардуку!". Мудрый и храбрый Нинмах, я не посмел рассказать об этом никому, поскольку дух закона выше его буквы. И если сам Мардук, судья судей, даст тебе силы бороться, я встану под твои знамена - таков мой долг.

Вернувшись во дворец, я решил поговорить с царицей – поскольку не знал, что делать дальше. Меня смущало все, начиная от решения царя и кончая тем, что его поддержали сестры-богини. Царица… царица была в гневе и бессильной ярости. Я понимал ее, ведь фактически за один день Вавилон, который мы знаем, изменился. Казалось, не может быть хуже… о, как я тогда ошибался!

Лишь только я вышел из покоев царицы, как попал на свадебный ритуал самого царя и его наложницы. Ритуал проводили в присутствии самой Иштар. Откровенно говоря, я с самого начала ее немного опасался, ибо знал о ее нраве и могуществе. Что ж, если царь пожелал, такова его воля… Во славу богини Иштар была совершена и кровавая жертва – это соответствует законам и обычаям, хотя мне было жаль молодого Намтара. Вот только брак должен быть совершен по закону, потому, как только обряд закончился, я вышел вперед: «О царь! По законам Вавилона брак должен быть заключен в договоре в присутствии свидетелей!». Договор был уже подготовлен, но я не успел сказать об этом – Иштар, разгневанная моим вмешательством, наложила проклятие молчания: «Молчи! Следующие пять лет…».

Такова была воля богини, и не мне роптать на нее. Но тут я почувствовал на своем плече руку и из-за моей спины раздалось: «Тогда я скажу за него! Никто, даже боги, не может нарушить закон Вавилона!». В тот же миг я почувствовал прилив сил – ибо не только правда и закон был на моей стороне, но и сам Вавилон! Как жаль, что в темноте я не разглядел, кто сказал это. Но этот момент в своем сердце я буду хранить.

К счастью, царь в своей мудрости догадался, что я не пытаюсь оспорить брак, но настаиваю на соблюдении правил. Потому он попросил Иштар снять с меня заклятие. Иштар же было угодно увидеть меня преклонившим колени перед ней… что ж, такова воля богини и такого требование закона, и потому я не задумываясь исполнил ее желание. Проклятье было снято.

После я ушел в храм богинь –сестер – участвовать в церемонии поминовения Магура. Было сказано много слов, в том числе – богинями…

Когда же я вышел из храма, странная картина предстала передо мной: на полу лежали послы из Египта! Как оказалось, богиня Иштар приказала убить послов, поэтому их буквально вышвырнуло из дверей своих покоев, сами же покои были разрушены.

Когда я осознал, что произошло… Впервые за многие годы на лице у меня отразился настоящий ужас. Богиня Иштар, богиня Вавилона, нарушила самый древний и самый главный закон, который не решались нарушать даже боги – закон гостеприимства.

Настолько вопиющего святотатства я не мог стерпеть, даже от богини. Нарушивший закон должен быть осужден… однако у меня не было достаточно сил, чтобы исполнить приговор. Потому я спустился в храм Мардука – молить о совете и о силе. И если будет на то воля судьи судей, я, Гирра, сын Адму, верховный судья Вавилона, буду судить богиню Иштар!»

***
Его звали советником царя, - и в этом тоже была правда, хотя к советам его царь мало прислушивался. Служение царю - великая честь и великий долг, но превыше - служение Вавилону и его людям. И да будет благословен Вавилон!

Это рассказ советника:

Трудно быть советником царя, оставаясь верховным судьей, поскольку судья должен быть беспристрастен и ничто кроме закона не должно волновать его, советник же должен радеть о судьбе народа. Часто судья брал верх над советником - и быть может это моя самая большая ошибка.

Так, еще на пиру, когда царь пренебрег советом судьи и приказал умертвить казнокрада столь жестоко, советник должен был остановить это - но промолчал. И хотя царь был в своем праве, это пошло не на благо Вавилона.

Я слышал ропот придворных, богов и даже гостей на то, что царь не слушает своих советников, но больше прислушивался к Астарте. Я видел в ней угрозу для Вавилона - но ничего не смог сделать. Астарта окажутся одной из причин падения великого города. Но тем утром оно казалось куда дальше, чем могло. О как я ошибался!

Но вначале - внешние дела. Судья, внимательный судья, вслушивался в речи послов, ища в них намек на преступление - и советник едва не пропустил главное, то, что они явились с миром. Позднее, когда мне удалось переговорить с ними, я так и не смог понять их - потому что судья сначала допрашивал их как подозреваемых, в потом - как потерпевших. Слов же, которые они говорили, я не услышал.

В воздухе пахло войной с Египтом. Косые взгляды воинов, откровенные нападки на послов, да и сам тост царя - за грядущие войны... я не мог не оценить спокойствие египтян. Хотя меня как советника очень задевая эти намеки придворных и самого царя - уж если Вавилон решит воевать, то пусть объявит об этом открыто!

Еще до приема послов Адму и Бэлит пытались склонить меня на свою сторону - они не хотели войны с Египтом. Признаться, я тоже ее не желал, и как оказалось впоследствии, боги тоже были против войны. Но здесь решение царя было бы выше моего мнения, и я принял бы его безо всяких сомнений. Главное чтобы все правила были соблюдены.

И тут становится известно об убийстве - во дворце, в покоях послов! Это величайшее оскорбление царя Вавилона и царя Египта. Египтяне были в своем праве немедленно объявить войну, и для Вавилона это осталось бы позором, даже при победе. К счастью, в конце концов история разрешилась благополучно. По крайней мере эта.

Близилось время выбора верховного жреца - и снова Адму и Бэлит решили обсудить со мной это. Адму говорил, что время Магура пришло, поскольку Магур больше не слушает простых людей, но служит скорее придворным и жрецам. Я не видел этого - Магур был мудрейшим из всех, и никого более я не видел на его месте. И в дальнейшем я так и не смог подтвердить слова Адму - зато увидел, как быстро пал Вавилон без Магура. Отчасти из-за меня.

Попав на военный совет - я тогда опоздал на него, - я с облегчением узнал, что войны с Египтом не будет. Однако приготовления к возможной войне велись. Я понимал, что большую опасность несли не войска Египта, но их жрецы (как оказалось, я был прав, хотя опасность - неверное слово здесь). Поэтому было принято решение запереть границу с Египтом, не давая чужой вере проникнуть в Вавилон. Я не мог не понимать, насколько сильно это ограничит торговлю, фактически ставя крест на западных торговых путях, но на то была воля царя. С удивлением я увидел что главный казначей также поддерживает его решение - видимо, радость от отсутствия войны с сильным соседом была выше чем чутье дельца.

Однако требовалось отправить посольство. Кто же кроме жреца сможет выдержать идеологический напор? Я вспомнил мудрость и красноречие Магура и предложил его... и тут же осознал свою ошибку. Если действительно готовилась смена верховного жреца (а все к тому шло, я чувствовал это!), то данное предложение было бы дополнительным козырем в руке тех, кто хочет сменить Магура. Отказаться же от своих слов я уже не мог.

И вот -момент выбора верховного жреца. Как советник, я желал выбора Магура. Но вышло иначе, и я увидел план почти целиком - как мне тогда казалось.

Скандирование народа, вышедший Шульпа'Э... это все готовились заранее, все планировал ось царем и богами, и это было во вред Вавилону! Раскол между жречеством, царицей и придворными с одной стороны и царем с войсками с другой стороны - это то, чего нельзя было допустить, но то что произошло. Царь силой, вопреки собственному слову, установил своего жреца, показав что боги на его стороне. Но это был неверный выбор - и сам жрец, который оказался лжецом, и бог, чьему слову больше нет веры в Вавилоне, и сам выбор царя - через силу, через армию! Пока судья пытался понять, что же произошло и можно ли было что-то исправить, советник понял, что все уже пропало. Народ Вавилона был раздроблен, боги теряли свой авторитет, порядок и благоденствие Вавилона, строившееся на взаимном согласии царя, дворца и жрецов, было разрушено.

Царь установил собственную деспотию над Вавилоном, а боги ему в этом потворствовали. Наибольшее же недоумение у меня вызвало поведение богинь - сестер. Я не мог понять их позицию - для меня очевидно было, что решение царя ужасно, но они кажется поддержали его. И это все после их речей, после речи их верховного жреца. С этого момента я перестал верить богам... с этого или чуть позже.

Накануне Магур говорил: «Вавилон – мой город» - и был прав, и судья не встрепенулся на попрание законов, а советник с ним согласился. Это действительно был его город. После выборов жреца же я видел, как умер Магур. С ним умер и старый Вавилон, который я знал. Но как ни странно, в его последних словах был ключ к будущему. "Боги - не люди", сказал он. В тот момент произошло главное в жизни советника - он осознал, что ни царь, ни боги не выше народа, и долг у него есть только перед людьми Вавилона. Поэтому я не мог уйти - это означало бы предать народ, которому я служу.

Нинмах сказал, что будет просить Мардука о силе для того чтобы убить царя... что ж, получишь ты эту силу или нет, о мудрый Нинмах, я уже сделал выбор. И либо с тобой, либо с кем-то еще, я воздвигну прежний Вавилон - город людей, такой, каким его создавал Магур.

Позже я беседовал с вдовствующей царицей. О госпожа, тебе было достаточно сказать лишь слово - и я пошел бы за тобой, своими руками воздвиг бы тебя на трон вновь. Но этого не произошло... увы. Может, ты оказалась права, и не было будущего у этого плана.

И наконец разговор с Адму, казначеем Вавилона. Несчастный старец, разочаровавшийся в своем царе и в Вавилоне, он не видел себя больше советником глухого к его советам царя. Я же не представлял никого столь же достойного как он на этом месте. Уйди он - и люди Вавилона останутся беззащитны против алчности и мотовства. Наш спор должно быть слышал весь дворец... что ж, ты победил, Адму, едва не умерев от разрыва сердца. Меньше всего я бы хотел твоей смерти, поэтому - будь по-твоему. Я сам возьму твою ношу и стану казначеем - по крайней мере пока не найду столь же достойного, как ты.

Я, Гирра, сын Адму, советник царя Вавилона, буду служить людям Вавилона!

***
Его звали Гирра, и это - его имя. И слышал он его лишь единожды, но этого было достаточно. Ибо каждый имеет право быть счастливым.

Это рассказ Гирры, сына Адму:

"За долгие годы судья и советник практически похоронили во мне человека. Справедливость и долг были выше меня и выше любого вокруг. Я своими руками подписал приговор своей бывшей жене и приказал избавиться от чужого ребенка - мог ли человек так поступить? И хотя все эти годы я сожалел о сделанном, прошлого не сотрешь, да и не мог я теперь поступать иначе - тогда тень падет на судью и Вавилон останется без суда.

А потом появилась Исис - простая служанка на кухне. И тогда Гирра вновь стал человеком... точнее, начал им становиться. Все еще более осложнилось, когда я узнал, что стану отцом. Остальные звали меня судьей или советником. Даже когда они произносили мое имя, я слышал за ним – «судья» или «советник». Не более. Ты же однажды назвала меня по имени – и это был первый раз за 16 лет, когда я его услышал.

Это было тяжело - суд не может выносить решение на основе эмоций, советник должен думать обо всем Вавилоне, а не о себе. Теперь каждое решение я должен был оценивать дважды - не вкрались ли в него мои чувства? Поэтому я был жестче. Я не мог позволить себе промолчать и не обвинить Астарту - это бы значило, что я берегу себя для Исис и ребенка. Я не мог не спросить гневно Адада - что здесь происходит и как он посмел лгать - по тем же причинам. Я не мог стоять в стороне, ибо это бы значило сделать выбор в пользу себя.

И еще было тяжело говорить. Мы встречались редко, подолгу молчали. Я не знал, что сказать, поскольку не привык. Когда ты сказала о ребенке ты, наверное, думала, что я оставлю тебя. Но почти сразу я все решил. Это будет брак, и я введу тебя в свой дом и дом моего отца как супругу, а твой ребенок будет наследовать мое имение. Я уговаривал себя, что это соответствует справедливости, но все же о ней я думал в последнюю очередь.

Почему же я не сказал этого сразу? Лишь во второй разговор я смог произнести: "Что бы ни случилось, так или иначе - я тебя не оставлю". Я помню твое грустное молчание и слезы радости когда ты услышала эти слова - и я проклинал себя за это. Я не хотел послужить поводом для перетолков и послужить для тебя причиной насмешек во дворце (сам я не боялся слухов) - так я хотел думать. Но на самом деле это был простой страх.

Когда обвинение против Астарты было выдвинуто, я знал, что проиграю. Я помню наш разговор - точнее мой монолог. Ты молчала. Я подарил тебе часть своего имения чтобы ты могла содержать ребенка на случай моей смерти. Это был поступок труса, и я рад, что не увидел твоего лица, когда ты получила дарственную. Вручить ее лично я не решился.

Адму, мой отец, с которым я долгие годы не разговаривал как отец с сыном, с удивлением узнал о ребенке. Я поклялся ему, что если переживу суд, женюсь на тебе. Только если переживу суд - поскольку я не хотел чтобы ты становилась вдовой сразу после брака. Адму попросил меня во всеуслышании признать ребенка до суда на случай, если я проиграю процесс... я же не хотел чтобы на ребенка пала тень отца - преступника и лжесвидетеля . По крайней мере, так я думал.

Окончен суд... я жив, и тут я впервые поддался чувствам. Судья будет говорить, что не стал перечить царю поскольку его решение соответствует закону. Это не так, и кому как не мне знать это. Я промолчал - потому что мне было для кого жить.

Но не все так просто - оказалось, что я проклят. Если бы проклятие касалось одного меня, я бы не стал просить богиню о снисхождении - и поначалу я и не собирался этого делать, поскольку перечить воле богини недопустимо. Но потом я узнал, что проклятие касается ребенка. И тут я не выдержал. Поэтому я просил богиню снять проклятие. Благодаря этому судья научился милосердию. И там же - мы получили благославение богинь - сестер. Это не походило на кровавое празднество во славу Иштар которое мы видели позже или на быструю как удар секиры церемонию в храме Адада, которую я видел раньше. Это было... правильно.

Я говорил с царицей, я говорил с царем. Я просил у них разрешения на брак, хотя не должен был - и ты, и я свободны, и никто не мог бы нам запретить. Я будто хотел услышать "нет!", чтобы нарушить тот запрет. Но все обошлось. Мы получили благославение царицы и царя (странно, что к тому моменту я уже не чувствовал себя его слугой, и его руки, в которых он держал наши, жгли мне кожу - как будто что-то порочное прикасалось к чему-то святому. Чувствовала ли ты то же самое?..)

И вот мы вместе. Мы вместе поминали Магура. Я не ждал, что ты сможешь сказать о нем что-то, что поразило бы меня, ведь ты почти не общалась с ним. Но ты сказала - и в очередной раз я удивился твоей мудрости. Мы вместе шли говорить с послами - ты стояла за моим плечом. Я предлагал тебе покинуть Вавилон - ибо в нем становилось опасно, но ты осталась. Может это было неверное решение, но я рад.

Я не знаю, чем закончится наша история. Судья, который осмелится судить Иштар, советник, который осмелится восстать против царя. Кажется, шансов нет. Но их не было и у Гирры, задавленного тяжестью долга.

Поэтому я верю - мы, Гирра, сын Адму, и Исис, будем вместе.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
  • 2 comments